УКРАИНА

главная

 

экономика

 

политика

 

общество

Украина, у которой ничего не осталось
26-10-2012, 13:12 | Политика |
 

Предстоящие выборы, в результате которых партия власти получит единоличный контроль над парламентом, откроют новый цикл политической истории Украины.
Украинские политические циклы по своему содержанию (да и по длительности) существенно отличаются от российских. Они продолжаются приблизительно 7—8 лет, в то время как российские занимают 10—12. Украинский политический процесс (особенно на протяжении последнего десятилетия) выглядит более напряженным и насыщенным.
По-видимому, это объясняется высокими ценами на углеводороды, которые держатся с начала 2000-х. Благодаря этому в распоряжении российской власти оказались значительные финансовые ресурсы, позволяющие ей сдерживать рост социального недовольства и покупать лояльность региональной элиты.
Украинская правящая верхушка подобными возможностями не обладает, а потому вынуждена сражаться со своими соперниками, используя главным образом популистскую риторику и манипулятивные приемы, которые достаточно быстро утрачивают эффективность. Поэтому власть в стране часто переходит от одной группы элиты к другой, и (в отличие от России) это всеми слоями общества воспринимается как значимое, но все же привычное событие.
Однако политические процессы в обеих странах объединяет базовая, основополагающая черта. И там и там пытаются обрести идейную основу, на которой можно было бы выстроить национальную политическую систему. Но поскольку сделать этого не удается, общество вынуждено довольствоваться идеологическим суррогатом, который предлагает группировка, оказавшаяся у власти.
В последние годы в украинской политике в этом качестве использовался образ лидера, который знает, как обуздать коррупцию, восстановить экономику и повысить уровень жизни. В данной роли на протяжении завершающегося политического цикла выступали все претенденты на верховную власть. Но ни Виктору Ющенко, ни Юлии Тимошенко, ни Виктору Януковичу не удалось оправдать надежды, которые связывали с ними их сторонники. Идея, лежавшая в основе политического цикла, оказалась исчерпанной.
С этой точки зрения предвыборные лозунги ведущих политсил — «От стабильности — к благополучию» и «Мы их остановим» — представляются несколько устаревшими. Они связаны с периодом политической истории, который подходит к концу. Общественные настроения изменились. От политических сил и их лидеров больше не ждут масштабных преобразований и свершений. Лозунги «УДАРа» — «Политика может быть искренней» (он использовался в ходе предвыборной кампании, но, к сожалению, не получил дальнейшего развития) и КПУ — «Вернем страну народу» — выглядят более современными. Они отражают новый социальный запрос на возвращение в политику «человеческого измерения».
Данный запрос будет выражаться, во-первых, в требовании заботы о «простом народе» (политики должны будут сочувствовать и сопереживать избирателям, а не призывать их к борьбе), а во-вторых, в желании выстроить доверительные отношения с популярным лидером, который будет восприниматься как психологически близкий человек, а не вождь, обладающий необычайными знаниями и способностями. В этом отношении пререкания с избирателями, в которые периодически вступает украинский премьер, представляют собой показательное явление, свидетельствующее о том, что власть (как, впрочем, и Объединенная оппозиция) хотела бы остаться в нынешней эпохе, где она чувствует себя чрезвычайно уютно.
Но наступление нового цикла затормозить не удастся. Оно обусловлено объективными обстоятельствами, связанными с отсутствием идеи, которая могла бы лечь в основу государственного и политического строительства. Поскольку такой идеи нет (и судя по всему не предвидится), украинское общество занято не развитием, а выживанием, «проеданием» экономического потенциала, созданного в советское время. По своей структуре, целям и ориентирам, разделяемым на массовом уровне, социум во многом остается «позднесоветским»: новая система уживается со старой и существует за счет ее деградации.
С течением времени экономический потенциал, доставшийся в наследство от СССР, исчерпывается. Инфраструктура (особенно в малых городах и на селе) и объекты жилищно-коммунального хозяйства все больше приходят в негодность. Социально-экономическая модель, сложившаяся в последнее десятилетие, не может нормально функционировать в условиях глобального кризиса (нужно отметить, что ее распад значительно ускорили высокие цены на российский газ). Поэтому характер нового политического цикла станет отражением нового этапа общественной деградации, темпы которой на протяжении 2000-х были меньшими, чем в последнем десятилетии ХХ века, что создало иллюзию стабилизации. Но это, как представляется, было временное затишье.
Социально-экономическая (соответственно и политическая) ситуация может легко вернуться назад, во вторую половину 1990-х. Изменение внешнеэкономической конъюнктуры быстро сметет те непрочные конструкции, которые возводили украинские лидеры на протяжении последних лет. Экономическая ситуация в России будет, кстати, несколько лучше. Но не из-за того, что там возникла более эффективная экономическая модель, а потому, что падение цен на углеводороды будет не столь резким, как на металлы и железорудное сырье. Однако в стратегической перспективе ситуация в российской экономике также неизбежно ухудшится.
Неблагоприятные для России и Украины колебания мировых цен не только отбросят на 12 лет назад российскую и украинскую экономику, но и усилят опасные последствия деградации социума, которая не прекращалась и в период относительного (по сравнению с 90-ми) благополучия. Сегодня под угрозой оказалась сама возможность общественного и культурного воспроизводства.

 

Этапы потерь и разочарований
Современное общество обладает чрезвычайно сложной структурой, сохранение которой требует довольно больших затрат. Компенсировать их может только качественное управление экономическими, социальными и культурными процессами, которое в условиях олигархического господства принципиально невозможно. Поэтому, как только возникнет дефицит средств, вызванный существенным сокращением экспортных поступлений, начнется обвальное разрушение государственных институтов. Пока этого не произошло, и вполне возможно, что украинская элита располагает еще двумя-тремя годами для того, чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу. Но нет никаких оснований надеяться, что она сумеет толком воспользоваться отпущенным временем.
Началось разрушение социальных институтов и механизмов, скрепляющих социум, которые уцелели на предыдущих этапах. Первый, наиболее катастрофический, украинское общество пережило в 1990—1996 гг. Тогда страшный удар был нанесен по современным отраслям промышленности, науке и образованию, исчезли механизмы контроля за действиями власти, которая сознательно отказалась от обратной связи с обществом. Отношения социальной солидарности из основы общественной жизни превратились в препятствие для успешной деятельности как отдельной личности, так и экономической (а впоследствии — и политической) группы. Были утрачены вера в будущее и представления о наличии общей цели, объединявшие всех граждан независимо от их социального положения.
Этот этап завершился с принятием новой Конституции. Начался политический цикл, связанный со строительством институтов национального государства, который продолжался вплоть до прихода к власти Виктора Ющенко. Тогда стало окончательно ясно, что новую национальную идею так и не удалось сформулировать, и в идеологической сфере соперничество идет не между разными концепциями государственного строительства, а между двумя направлениями геополитической интеграции. С внешней точки зрения конец 1990-х — начало 2000-х действительно выглядел как период относительной стабилизации. Однако в это время были окончательно уничтожены надежды на то, что украинское общество сумеет самостоятельно создать действенные механизмы политической демократии, тогда же олигархические группировки установили контроль над экономическим, политическим и информационным пространством страны.
В ходе политического цикла, завершающегося в наши дни, украинское общество окончательно разуверилось в том, что появится политическая сила, способная повысить качество жизни и добиться для страны более выгодного места в мировой экономической системе. Сперва запад и центр, а затем юг и восток смогли убедиться, что представители политической элиты, которых они поддерживали, несмотря на клятвенные обещания и заверения, ничего не собираются менять ни в политическом устройстве, ни в экономическом строе. Приближенных Виктора Ющенко и окружение Виктора Януковича вполне устраивало то, что экономика страны держалась за счет нескольких экспортно ориентированных отраслей, а государственное управление осуществлялось в интересах лиц, контролирующих эти отрасли.

 

Права — регионам
Прошедшее время в предыдущем предложении употреблено не случайно. Об украинской экономической модели и политической системе теперь следует говорить в прошлом. Первая уже не работает, а вторая, по-видимому, перестанет функционировать после выборов, уступив место новой, в которой заметно возрастет значение региональной элиты. И недавние заявления президента о том, что регионам нужно передать дополнительные права и полномочия, являются по сути дела признанием неизбежности перемен.
Дело не только в том, что украинская правящая группировка (независимо от того, кто именно находился у власти) плохо управляла страной, но умело использовала ее ресурсы в целях личного обогащения. О создании условий для воспроизводства ресурсов никто не думал, и они постепенно истощились до такой степени, что больше не могут удовлетворять постоянно растущие потребности общенациональной и региональной элиты. Это, конечно же, важный фактор грядущего кризиса украинской государственности, но не он представляет главную опасность.
Предстоящее электоральное поражение оппозиции приведет к тому, что украинской политический класс, тесно связанный с экономической элитой (точнее — являющийся ее составной частью), утратит мотивации для сохранения единого политического пространства страны. В первой половине 90-х элитные группы готовы были жертвовать своими интересами, чтобы совместными усилиями преодолеть социально-экономический хаос и выработать компромисс, обеспечивающий их совместное существование в рамках независимого украинского государства. Показательно, что сепаратистские устремления даже в Крыму не получили поддержки региональной элиты, несмотря на то, что в тот период на полуострове можно было без труда сформировать массовое сепаратистское движение.
Во второй половине 1990-х — начале 2000-х враждующие группировки боролись за возможность оказать решающее влияние на формирование государственных институтов и использовать их для получения доминирующего положения в экономическом и политическом пространстве. Для завершающегося этапа было характерно противостояние двух примерно равных по силе политических коалиций за право контролировать высшие государственные посты и самостоятельно заключать соглашения с внешними игроками.
Но после прихода к власти Виктора Януковича внезапно (для национальной элиты) обнаружилось, что Украина больше не является ареной геополитического противостояния США, Германии и России. Противоречия между этими игроками, конечно, никуда не делись, но, во-первых, они существенно смягчились с началом мирового экономического кризиса (военно-политическое доминирование Вашингтона на глобальном уровне больше никем не оспаривается, а потому потеряло прежнюю остроту и соперничество в отдельных регионах).
Во-вторых, интересы глобальных политических игроков сместились из Восточной Европы на Ближний Восток, в Среднюю Азию и Азиатско-Тихоокеанский регион. А потому с украинским государственным руководством больше никто не хочет договариваться на равных. С ним теперь разговаривают на языке ультиматумов и жестких требований. Точнее это стало ясно еще зимой 2009-го, во время переговоров Путина и Тимошенко, когда глава Кабмина была вынуждена пойти на уступки, очень похожие на капитуляцию. Ее политические противники, по-видимому, надеялись, что к ним будут относиться по-другому. Им потребовалось довольно много времени, чтобы осознать изменившуюся реальность.

 

Как власть и оппозиция менялись местами
В результате подобных перемен привлекательность двух главных постов в государстве должна была несколько снизиться: руководители страны подвергаются сегодня жесткому давлению со стороны внешних игроков. При этом опыт Тимошенко ясно говорит о том, что уступки в международных отношениях могут обернуться внутриполитической катастрофой, и повторять его никому не хочется.
Но главные изменения в политической системе страны связаны с тем, что противостояние по линии «власть — оппозиция» перестало быть борьбой сил, сопоставимых по своим организационным, информационным и политическим возможностям. С самого начала нынешнего политического цикла (его можно, весьма условно, разумеется, отнести к ранней осени 2004-го, когда стало ясно, что Ющенко может выиграть президентские выборы) «власть» и «оппозиция», которые два раза менялись местами, были сравнимы по силе и популярности.
Конечно, Ющенко и его сторонники в начале 2005 г. были намного сильнее, чем тогдашняя оппозиция, в которой оказались все, кому не нравилась новая власть, а также те, кто не рассчитывал завоевать ее расположение. Янукович в марте 2010го без особых хлопот окончательно разгромил Тимошенко, лишив ее поста премьер-министра.
Но тогда власть была (на короткий период) чрезвычайно популярна. У оппозиции не было ни ресурсов, ни возможностей для сопротивления. Возможно, если бы в украинской политике действовали выдающиеся личности, способные надолго сохранить доверие народа, текущий политический цикл завершился бы несколько раньше. Теперь он заканчивается естественным путем, в силу полной исчерпанности механизмов, которые приводили в движение политической процесс. Окончание его будет иметь четкую дату: оно совпадет с парламентскими выборами, на которых оппозиция, впервые за последние восемь лет, проиграет непопулярной власти.
Здесь особняком стоят парламентские выборы 2007 года, на которых «оранжевая» коалиция, связанная с властью, уже успевшей вызвать массовое разочарование, выиграла (по совокупности голосов) у Партии регионов и ее союзников. Правда, стоит отметить, что тогда во власти фактически произошла смена главной фигуры (с Ющенко на Тимошенко), что привело к некоторому обновлению образа власти и ее политической риторики. Кроме того, следует заметить, что ПР набрала все же больше, чем БЮТ (34,4% против 30,7%), и в два с половиной раза опередила «Нашу Украину» — партию президента.
Если бы Объединенная оппозиция набрала на предстоящих выборах на 3—4% больше, чем партия власти, это можно было бы считать несомненным успехом, несмотря на то, что парламентское большинство и в этом случае благодаря депутатам, прошедшим по мажоритарным округам, осталось бы в руках «регионалов». Но «Батькивщина», скорее всего, проиграет правящей партии. Возможно, еще успеет произойти какое-то из ряда вон выходящее событие, в результате которого обвалится электоральный рейтинг правящей партии. Но даже в этом случае партия Яценюка не сможет всерьез укрепить свои позиции. Ее успех, обусловленный случайными обстоятельствами, будет недолговечным.
Поражение оппозиции в борьбе с непопулярной властью позволяет увидеть контуры будущей политической системы, которая начнет формироваться после выборов.
Прежде всего исчезнут два бренда, объединявших страну, — «власть» и «оппозиция». Противостояние «бело-синих» и «оранжевых» уйдет в прошлое, оно сменится новой политической конфигурацией, в которой явно заметнее будет роль КПУ.
Кроме того, могут появиться игроки, способные бороться за политическое доминирование, находясь за рамками «двухполюсной» системы. Пока на эту роль претендует только лидер «УДАРа», но у него, учитывая, что Украина вступает в период социально-экономической нестабильности, могут появиться опасные (и пока еще неизвестные) конкуренты.
Во-вторых, обострятся внутренние конфликты как внутри ОО, так и в партии власти. Противостояние, которое могло завершиться политической победой, заставляло жертвовать текущими интересами и проглатывать мелкие обиды. Теперь у оппозиционных деятелей подобной мотивации нет. Что касается политиков и крупных собственников, близких к правящей партии, то они смогут наконец сосредоточиться на выяснении междоусобных отношений и борьбе за наиболее выгодное место в околовластной иерархии. Тем более что теперь, когда противостояние по линии «власть — оппозиция» больше не является основой политического процесса, они смогут использовать в конфликтах политические инструменты, не опасаясь, что их на высочайшем уровне обвинят в измене.
По-видимому, в ПР есть функционеры и политики, которых пугает (и не без оснований) подобный сценарий. Иначе трудно объяснить, почему в своей агитации партия власти так настойчиво борется с Кличко, позиции которого можно было бы намного сильнее подорвать похвалами и «удушением в объятиях» государственного руководства. Представляется, что часть высокопоставленных партийных бюрократов рассчитывает придумать новую внешнюю угрозу (вместо Тимошенко и Яценюка), чтобы с ее помощью обеспечить партийное единство.
Скорее всего подобные усилия будут тщетными. Возродить в обновленном виде противостояние власти и оппозиции больше не удастся. Объединение «УДАРа» и «Батькивщины» не состоялось, поскольку в нем никто не заинтересован. Если в Верховной Раде все же возникнет коалиция, включающая фракции этих партий, то она будет иметь формальный характер (в реальном объединении заинтересована только «Свобода», которой это поможет получить часть избирателей более умеренных политических сил).

 

...плюс регионализация всей страны
Политической и экономической элите больше незачем вкладывать силы и средства в борьбу за господствующее положение. Круги, близкие к государственному руководству, и без того им обладают, для них настала пора извлечь из него максимальную выгоду (тем более что экономический кризис подталкивает к подобному типу поведения). Те, кто финансировал деятельность Объединенной оппозиции, больше не имеют даже теоретических шансов добиться успеха, наращивая давление на власть. Куда больше они смогут получить благодаря скрытым договоренностям с отдельными представителями ближайшего окружения президента, ограничившись протестной риторикой и отказавшись от реальной борьбы.
В-третьих, падение общественного влияния двух общенациональных политических брендов приведет к обострению борьбы за экономическое и политическое доминирование в наиболее важных регионах. Сперва она будет идти исключительно между околовластными группами, но в нее постепенно будут втягиваться политические силы, не связанные с властью (вплоть до ОО).
В результате неограниченное господство нынешней правящей партии будет подорвано (точнее — сильно разбавлено). Но главное, впервые за последние полтора десятилетия украинский политический протест приобретет региональный характер. Если до этого региональные экономические и политические группы упорно пытались выйти на общенациональный уровень, то теперь, закрепившись на нем, они пойдут обратно, в регионы (естественно, не только в «свои», из которых они вышли, но и в «чужие»). Начало этому процессу, впрочем, уже положила сама правящая партия (или связанные с ней группы).
В этом процессе не было бы ничего страшного, если бы Украина обладала какими-то брендами, соединяющими страну, помимо «власти» и «оппозиции». У страны после 20 лет независимости не осталось общих символов. Отношение к историческим событиям, государственным деятелям, городам, регионам, литературным произведениям, песням обусловлено прежде всего региональной спецификой. Исключение — разве что ведущие футбольные клубы и отдельные памятники архитектуры. Но этого для сохранения национального единства явно недостаточно, и страна может просто «расползтись» по регионам, несмотря на то, что с правовой точки зрения никакого разделения не произойдет. Причем очевидную выгоду извлекут из этого внешние игроки, в первую очередь страны, с которыми граничит Украина. Они могут даже попытаться вывести некоторые регионы из-под влияния центра.
Итак, содержание политического процесса на новом этапе будет сводиться к регионализации. Украинское общество сохраняло единство во многом благодаря политике, а противостояние правящей партии и оппозиции не только разделяло, но и объединяло страну. Теперь, после того, как оппозиция проиграла борьбу за власть, соединяют общество только бренды, которые признаются во всех регионах. А их совсем немного.
Чем закончится новый политический цикл украинской истории, сегодня сказать невозможно. Многое будет зависеть от поведения внешних игроков, которые могут попытаться в собственных интересах воспользоваться регионализацией Украины. Во всяком случае ясно, что для предотвращения угрозы фактического разделения страны нужно срочно восстанавливать доверие граждан к политической системе.
Вопрос в том, как это сделать? Появятся ли в стране силы, способные вновь завоевать массовое доверие после событий, убедивших граждан в том, что политика способна принести им только разочарование? И, главное: будут ли эти силы заинтересованы в том, чтобы остановить регионализацию?

Автор: Дмитрий ГАЛКИН Источник - Еженедельник 2000.| Комментарии (7) | Просмотров: 1547